Соскучился по большим текстам.
В FB весело постить статусы и фоточки, шарить ссылочки и прочее,
а вот написать что-либо больше одного абзаца - сложно. И непривычно.
Жаль только, что повод для сегодняшнего текста не самый хороший.

На самом деле, несмотря на все "допущенные упущения" -
второе место, медальная зона, еврокубковая зона,
вылет из Лиги Европы и Кубка России, -
я, вероятно, один из немногих, кто не считает этот сезон провальным.

Точнее, он провальный исключительно с одной точки зрения, с формальной,
которая ни в жизни, ни в спорте не есть универсальный и абсолютный критерий
качества работы. Это на заводе можно мерять все количественными показателями:
главное от станка не отходить на перекуры и точить болты в рабочее время.
В футболе слишком велика доля риска, собственно, поэтому он,
да и вообще любой спорт,
есть абсолютно уникальное по своей напряженности действо, которое никогда
не программируется на 100%. Можно тренироваться, можно жрать допинг,
но всегда в процессе соревнований будет что-то,
что сделает твою победу аналогом горизонта,
к которому как бы ты ни бежал, не добежишь никогда.

Судья удалит игрока, который не заслуживал удаления, основной вратарь потянет ногу,
защитник зевнет единственный раз за матч, у противника получится случайный удар и т.д.
Мало ли... Это ведь смешно только тогда, когда ты этим оправдываешься,
а речь сейчас не про оправдания.

За то время, что я хожу на матчи "Локомотива" (восемь лет уж как),
этот сезон
точно стал самым интересным и самым крутым,
несмотря на то, про что я написал выше.
Мне есть за что благодарить Коусейру.
За матч, в котором был раздавлен будущий чемпион,
за весеннюю игру-пощечину армейскому себялюбию,
за умело выжатые победы в матчах с "Анжи",
за самую русскую оборонительную линию в премьер-лиге,
за Глушакова, который не просто провел свой лучший сезон, но и, похоже,
пришел к тому благодатному состоянию, что зовется расцветом.
За Бурлака, Беляева - самых юных, но самых перспективных защитников страны.
За переломленный матч с "Атлетиком" в Москве,
и чуть было не переломленным в гостях.
За желание каждому игроку дать возможность проявить себя
и стать чем-то большим,
нежели украшением скамейки. За желание играть комбинационно,
а не импровизировать или строить игру вокруг одного-единственного.

Коусейру, возможно, не хватило жесткости, возможно, везения,
возможно, уверенности в тех случаях, когда его сценарий на игру ломался.
Но он сделал "Локомотив" другим: интересным, играющим, работающим.
Работа, которую он проделал, огромна.
И ему удалось сделать новый клуб,
который не изжил в себе все болезни роста,
но смотреть за которым можно было с удовольствием,
а не с трагическим ощущением распадающегося на элементы карточного домика.
Что в пост-семинское время удалось лишь Муслину и не получилось у самого Семина.

Спасибо, Жозе. Я не желал тебе отставки, хоть и рад приходу Билича.
Удачи в дальнейшей карьере.

Posted via LiveJournal app for iPad.

Наибольший ужас депутата вызвала, по сообщению «Тайга.инфо», работа Хаима Сокола «Дыра» (2011). Это огромное полотнище из половых тряпок, в котором прорезан силуэт Российской Федерации. При экспонировании стена за силуэтом закрашивается черным. По мнению господина Умербаева, «Дыра» «оскорбляет патриотов Родины».

Поражение «Локомотива» определили вовсе не промах да Кошты, не отсутствие Майкона на левом фланге и даже не количество игроков «Атлетика» на своей половине поля. Его определила неготовность команды к ситуации, в которой ей необходимо отыгрываться. И в первую очередь это, конечно, вина главного тренера.

Британский актер и писатель Стивен Фрай откликнулся на принятие в Петербурге законопроекта о борьбе с «пропагандой гомосексуализма и педофилии», назвав его сторонников «фантастическими чудовищами».

Дальше ›

Он всю жизнь бежал от этой скуки, от затхлости, от своего шестка – из музыки в литературу, из литературы в переводы, из переводов обратно в музыку. Он потому легко знакомился и с политтехнологами, и с подвальными панками, и с рафинированными эстетами, и с политиками, и философами, с рок-звездами и литературными величинами, с леваками и с правыми. Когда на вечере памяти Ильи Кормильцева несколько лет назад на сцену поднялся серьезно выпивший Глеб Самойлов и принялся буквально кричать в микрофон стихи, раскидывать стойки и грохотом ронять инструменты, всем стало понятно, что ни древние рок-н-роллы, ни пафосные речи, ни тосты в память не порадовали бы Илью настолько, как это выступление, в один миг сломавшее благостный, траурный настрой вечера. И если бы Илья тогда был в зале клуба «Б2», он бы аплодировал именно Глебу, а не тем нескольким десяткам друзей, что собрались со всех концов России. Потому что Глеб в тот вечер поступил так, как всегда поступал Илья: он раздражал. Он был неполиткорректно живым, неформатно страдающим, пьяным, больным. Он чувствовал. И боль его утраты звучала гораздо острее, чем слова тех, кто печальным, траурным, но ровным голосом перечислял «заслуги Ильи Кормильцева перед отечественной культурой».

Ленту Олега Раковича легко назвать старомодной и бедной, в ней, например, нет полноценных видеофрагментов с песнями и интервью героя, только аудиозаписи, фото и специально снятые в скромных декорациях беседы с его родственниками и друзьями. Многие персонажи явно гораздо понятнее уральской публике, нежели московской. Однако есть довольно точные и неожиданные находки. Скажем, описан принцип действия наутилусовских песен: Вячеслав Бутусов соглашался исполнять любые тексты Ильи Кормильцева, но сам при этом играл легкомысленную "новую волну", в то время как автор стихов серьезно увлекался длинными балладами Боба Дилана и раннего Дэвида Боуи. Вот из этого противоречия, среди прочего, и рождался феномен "Нау". К слову, Илья Кормильцев был одним из немногих деятелей нашей рок-культуры, кто не просто любил западный рок и подражал ему, но и глубоко разбирался в текстах.

То поколение журналистов, которое ныне сидит в больших медийных начальниках, вообще много сделало для того, чтобы журналистская профессия стала едва ли не самой презираемой в России. Сегодня ньюсмейкер любого ранга видит в журналисте если не обслугу, то по крайней мере человека, не достойного уважения, не смеющего ни возражать, ни требовать объяснений, ни даже иметь чувство собственного достоинства. И этим начальникам не на что будет обижаться, когда молодая шпана не просто сотрет их с лица земли, но еще и плюнет потом на их могилы.

И дело тут не в Путине. Любой Обама, любой Саркози и любая Меркель с радостью сотворили бы со своей прессой то же самое - если бы им позволили. Права не дают - права берут. Профессионализм и чувство собственного достоинства - тоже.

При таком устройстве общественной дискуссии, когда разговор начистоту возможен разве что в жанре "поэт и царь" (Шевчук и Путин, Прилепин и Путин), неудивительно, что те же Борис Акунин и Дмитрий Быков не ходят на встречи с "национальным лидером", когда их туда зовут. На балаганных "встречах с творческой интеллигенцией" и на правительственных церемониях содержательный диалог не может состояться по определению: стороны в лучшем случае обменяются какими-то декларациями, потом разговор обязательно оборвется, перейдет на другое, тема заболтается.

Так что права хозяев медиапространства все-таки придется отвоевать.